О творчестве В. В. Маяковского

Маяковский был больше, чем кто-либо другой, характерен для своего времени и трудно понимаем из иной эпохи.

Начало поэтической деятельности Маяковского совпало с общемировоззренческим кризисом первого десятилетия XX в., с его крушением этических идеалов и понятий. Из всех возникших на этой почве модернистских течений Маяковского привлек футуризм с его анархическим бунтарством, ниспровержением старых кумиров и стремлением к новаторству в форме.

Раннее творчество Маяковского имеет антибуржуазную направленность. Поэту противны покорность,

сытость, мещанство. Не приемля мир, современный ему, Маяковский переносит свои чувства и на человека.

Зрение его избирательно: будущий пролетарский поэт не обращает внимания ни на рабочих, ни на крестьян. Для него истина в том, что есть какой-то буржуазный усредненный тип -“два аршина безлицего розоватого теста”,

только колышутся спадающие на плечи легкие складки лоснящихся щек.

Маяковский сатирически изображает обывателя, который для него – символ всего старого мира.

В дореволюционных стихах Маяковского нет ни сочувствия, ни сострадания “маленькому” человеку. У обрюзгшего

обывателя только тело большое – туша, а все остальное: душонка, страстишки, любвишки – мелкое. Утопическое воображение Маяковского лишь в будущем видит “нового”, “идеального” человека. Поэт надеется, что

он, свободный, ору о ком я, человек – придет он, верьте мне, верьте!

Этот человек наново пересоздаст мир, в котором все будет иное: природа, города, искусство, мораль. Маяковский связывал понятие о новом мире с образом человека-титана, свободного от прошлого.

В ранний период творчества Маяковский способен выразить боль и страдание, донести эти, тогда еще живые чувства до других. В трагедии “Владимир Маяковский” он пишет о “себе, любимом”, потому взволнованность не декларативна, искренность – не притворна. Образ страдающего человека обретает поэтическое завершение в поэмах “Человек” и “Облако в штанах”. Источником страданий поэта является не только неустройство мира, но и любовь :

И только боль моя острей – стою, огнем обвит, на несгорающем костре немыслимой любви.

Первая мировая война углубила понимание Маяковским несостоятельности буржуазного мира. Мотив страдания человека приобретает всеобщий масштаб, проблема “человек и Вселенная” находит конкретное выражение в проблеме “война и мир” .

Революция для Маяковского стала возможностью реализации всех его желаний и утопий: уничтожения буржуазного мира, ниспровержения старого искусства, старой морали:

Граждане! Сегодня рушится тысячелетнее “Прежде”. Сегодня пересматривается миров основа.

Сегодня до последней пуговицы в одежде Жизнь переделаем снова!

Принимая идеалы революции, Маяковский увидел вместе с тем ее двуликость и противоречивость, а затем и искажение идеалов свободы, человечности, демократии. В его творчестве начинают параллельно развиваться две линии: утверждающе-оптимистическая, прославляющая революцию и социалистическое преобразование жизни, и сатирически-обличающая, направленная против бюрократизма, советского чиновничества, против советской обывательщины и мещанства, которые оказались ничем не лучше буржуазных.

Революция изменила поэтический голос Маяковского. “Бесценных слов мот и транжир” в поэме “Пятый Интернационал” так формулирует идею поэтического языка:

я поэзии одну разрешаю форму: краткость, точность математических формул.

Если исходить из аксиомы, что поэзия – голос души, то вряд ли душа говорит формулами. Маяковский все меньше остается поэтом, все больше превращается в гениального конструктора и оратора, которому нужен разум, острое зрение, но не обязательна душа. Маяковский лукавит, когда говорит, что “наступал на горло собственной песне”. Его трагедия была в том, что Песня исчезла, ее место заняли плакат, лозунг, площадная декламация.

Его стремление соответствовать времени выливалось в отклик на каждое событие в стране.

Поэт понимал, что его личность, его творчество будут вызывать споры и через десятки лет, что вряд ли можно будет однозначно оценить все, что он написал:

Будет с кафедры лобастый идиот что-то молоть о богодьяволе. Склонится толпа, лебезяща, суетна. Даже не узнаете – я не я: облысевшую голову разрисует она в рога или в сияния.

В итоге было божье – огромный талант, вылившийся в гениальные строки. Было и дьявольское – стремление служить большой, но ложной идее, лишившей эти строки души.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 2.50 out of 5)


О творчестве В. В. Маяковского