ЖИВОЕ И МЕРТВОЕ В ПОЭМЕ Н. В. ГОГОЛЯ “МЕРТВЫЕ ДУШИ”

Само название поэмы Н. В. Гоголя “Мертвые души” содержало в себе неоспоримое противоречие, которое не могло не броситься в глаза современников и на которое первым обратил внимание один из цензоров, ни за что не хотевший пропускать поэму в печать на том основании, что автор якобы “покушается на бессмертие души”. Бдительного цензора пытались успокоить, сказав, что речь идет о ревизских душах, но это разозлило его еще сильнее, так как в этом он усмотрел покушение на основы крепостного права.

Одним словом, как ни посмотри, название поэмы Гоголя было крамольным с точки зрения цензуры. Скорее всего, на религиозные догматы Гоголь, будучи человеком верующим, не посягал, а вот социальный смысл в названии его произведения, несомненно, был заложен. Другое дело, что одним социальным смыслом содержание поэмы не исчерпывалось, и он даже не был для Гоголя главным.

Как отмечали критики, творчество Гоголя – это ряд острейших противоречий, совмещение традиционно несовместимого и взаимоисключающего. К поэме “Мертвые души” это утверждение относится, пожалуй, в наибольшей степени, так как здесь, как ни в одном другом произведении, широки масштабы обобщения, грандиозна картина изображаемого. О Гоголе, написавшем “Мертвые души”, можно сказать, что он не только “парадоксов друг”, но еще и “друг контрастов”. Контрасты пронизывают поэму, организует весь ее художественный строй. Как написал сам Гоголь, “истинный эффект заключен в резкой противоположности”. Логика здесь соседствует с алогизмом, рациональное – с гротескным, возвышенное и низкое идут рядом, а на смену вдохновенной мечте приходит отрезвляющая явь; за мнимой сложностью чувств кроется душевная пустота, за внешней приятностью – лицемерие и пошлость, необходимое следует из случайного, а из сатиры и комизма повествования рождается его трагедийный настрой.

Но все эти контрасты, как бы ярки и значимы они ни были, подчинены одному главному противопоставлению, – противопоставлению мертвого и живого. Оно определяет и жанр книги – поэма, и ее сюжет, и композицию. Оно содержится и в названии произведения, где мертвым названо то, что никогда не бывает таковым, – душа.

Существуют два объяснения названия поэмы. Первое следует из самой коллизии: “странное свойство” Чичикова заключается в том, что “главным предметом его вкуса и склонностей” были души умерших крепостных крестьян, значившиеся по последней ревизской сказке живыми. Для чего ему понадобились мертвые души, становится ясно только в конце первого тома – и тут “странное свойство” Чичикова оборачивается не таким уж странным, а название поэмы выглядит объяснимым. Но конечно, ни один читатель не довольствуется таким объяснением смысла названия, которое вытекает из его номинального значения, да и Гоголь, вероятно, вложил в него более глубокий, философский смысл. Мертвые души – это окаменелости, в которые превратились русские помещики и чиновники, утратившие свои бессмертные души, это обозначение их внутренней пустоты и духовной ничтожности. Целую галерею характеров и типов, лишенных душ, создал Гоголь в поэме, все они многообразны, но и однородны, всех их объединяет только одно – ни у кого из них нет души.

Первым в галерее этих характеров идет Манилов. Для создания его образа Гоголь использует различные художественные средства, в том числе пейзаж, ландшафт поместья, интерьер его жилища. Вещи, которые окружают Манилова, характеризуют его не в меньшей степени. Главная его черта – неопределенность. Он не вызывает еще отрицательных эмоций или драматических ощущений благодаря своей безжизненности. Мрачно-гнетущее впечатление от описываемого возрастает постепенно, дойдя до своей высшей точки в образе Плюшкина, если ограничиваться только помещиками и не брать чиновников. Но и они в этой картине светлых тонов не добавляют.

В каждом последующем случае автор создает каркас характера персонажа: описывает многочисленные предметы, окружающие его, манеру поведения, речь; первоначальный набросок углубляется и дополняется; кажется, вот-вот, и герой оживет, в него войдет душа – но нет определенных признаков наличия души или ее отсутствия. Каждый последующий герой не мертвее, чем предыдущий, каждый привносит свою долю пошлости в общую картину, и общая мера пошлости, по выражению Гоголя, “становится нестерпимой”.

С появлением каждого нового персонажа нарастает степень вины человека за убитую им самим собою душу. Поэтому Плюшкин и Чичиков стоят в этом ряду последними. Их характеры, в отличие от характеров остальных персонажей, даны Гоголем в развитии, у этих двоих есть прошлое. О Собакевиче, например, сказано, что натура не долго мудрила над ним и вырубила его из одного куска дерева разом и, “не обскобливши, пустила в свет, сказавши: “Живет”. В случае же Плюшкина и Чичикова тема омертвения переводится во временную плоскость, становится, так сказать, процессом. Их настоящее представляется уже как итог, результат всей жизни, и в этом не только острый обличительный пафос, – в этом чувствуется еще и трагедия персонажей, как они предстают под пером автора.

В техническом отношение для достижения резкого контраста мертвого и живого Гоголь прибегает к разнообразным приемам. Во-первых, мертвенность этого мира определяется им как засилье в нем материального. Вот почему в описаниях даются длиннейшие перечисления материальных объектов, которые как будто вытесняют духовное. Во-вторых, поэма изобилует фрагментами, написанными в гротескном стиле, и одним из излюбленных приемов автора является прием “омертвления” живого: персонажи неоднократно сравниваются с животными или вещами, человеческое тем самым как бы передвигается в более низкий “животный” ряд, в то время как последний возвышается до человеческого. Характернейший пример этого – смешной “диалог” Чичикова с индейским петухом, происходивший в то время, когда герой гостит у Коробочки.

Еще один излюбленный гротескный прием автора – это уподобление героев куклам, автоматам, что не исключает художественной глубины образа, но только делает его безжизненным, как бы лишенным самостоятельной воли. В итоге оказывается, что живые физически люди духовно мертвы, а мертвые, наоборот, живы. Ведь именно как о живых рассуждали помещики о купленных Чичиковым крестьянах, да и сам он позволил помечтать о том, как обустроит он свое хозяйство с новокупленными крепостными, а уж Чичикову не так свойственно мечтать и ошибаться.

Как во время грозы сгущаются и наливаются свинцом тучи, растет напряжение в атмосфере, так и в “Мертвых душах” постепенно мрачнеют краски, и в финале мотивы мертвенности концентрируются в наибольшей степени. Как во время грозы наступает разрядка, так в поэме частная история Чичикова незаметно переходит в рассуждение о судьбе Руси, “бойкой необгонимой тройки”, которая и есть та главная живая сила, которая способна побороться с мертвечиной и одолеть ее. Иными словами – словами Герцена – “противостоять “мертвым душам” должна удалая, полная силы национальность, у которой все пестро, ярко, одушевленно”.

ЖИВОЕ И МЕРТВОЕ В ПОЭМЕ Н. В. ГОГОЛЯ “МЕРТВЫЕ ДУШИ”
Server: 20.08MB | MySQL:23 | 0.506sec