Живая Россия в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”

Современник А. С. Пушкина, Н. В. Гоголь создавал свои произведения в тех исторических условиях, которые сложились в России после неудачного первого революционного выступления – выступления декабристов в 1825 году. Обращаясь в произведениях к важнейшим историческим проблемам своего времени, писатель пошел дальше по пути реализма, который был открыт Пушкиным и Грибоедовым. В. Г. Белинский писал: “Гоголь первый взглянул смело и прямо на русскую действительность”.

Н. В. Гоголь был наделен даром необычайной наблюдательности, самые мельчайшие

подробности не ускользали от его внимания. Делая свои сокровенные наблюдения над человеком и окружающей его действительностью, анализируя их, писатель в результате приходит от разрозненных реальных черт к созданию целостного портрета современности.

Обобщение, к которому гоголевская художественная мысль всегда тяготела, получает в “Мертвых душах” новую форму. “Мне хочется в этом романе показать… всю Русь”, – писал он в письме Пушкину.

Н. В. Гоголь ненавидел крепостное право, поэтому в поэме “Мертвые души” он гневно изобличает крепостничество, которое ведет к обнищанию страны, к экономической и культурной отсталости ее, к вымиранию крестьянства.

“Мертвые души” – это поэма о России. Автор удачно выбрал сюжет и сумел воплотить свой замысел. Понятие “мертвые души” многообразно преломляется в поэме, постоянно переходя из одной смысловой плоскости в другую . Однако с понятием омертвления человеческой души связана надежда на горячо желаемое возрождение.

Поэтому мы можем говорить о том, что главной тревогой и заботой автора была именно живая Россия.

Герой поэмы Павел Иванович Чичиков побывал во многих местах, видел бескрайние русские просторы, встречался с чиновниками, помещиками и крестьянами. Он видит убогую крестьянскую Русь с покосившимися избами. Да и помещичьи усадьбы не отличаются большим порядком. Всего много у Плюшкина, но добро и хлеб гибнут без пользы людям, хозяину и государству. Манилов бесхозяйственный, беззаботный, его усадьба заброшена.

Ноздрев – игрок и пьяница, его хозяйство в полном упадке, никому не приносит пользы. А ведь на этих помещиках держится царское самодержавие. Прочна ли опора?

Счастлив ли народ? Богато ли такое государство?

В поэме миру угнетателей – “мертвых душ” противопоставлен многострадальный русский народ, нищая, но полная скрытой жизни и внутренних сил Русь.

Родина – это прежде всего народ. Н. В. Гоголь с большим мастерством изобразил в поэме простых русских людей. С первых же строк произведения мы видим двух мужиков у двери кабака.

Они пришли утопить вековое горе в вине, они еще не знают, что делать, как изменить жизнь, но у них уже зародилась ненависть к угнетателям. Читая поэму, мы знакомимся с крепостными помещиков Манилова, Коробочки, Ноздрева, Собакевича, Плюшкина. Это бесправные люди, но все они, живые и мертвые, предстают перед нами великими тружениками.

Эти крепостные своим трудом создали богатство помещикам, только сами живут в нужде, мрут, как мухи. Они безграмотны и забиты, они не пытаются что-либо сделать для улучшения своей жизни. Слуга Чичикова Петрушка, кучер Селифан, дядя Митяй и дядя Миняй, Прошка, девочка Пелагея, которая “не знает, где право, где лево”, – все они бесправные, приниженные, дошедшие до отупения.

Узок духовный мир этих людей. Их поступки вызывают горький смех. Петрушка, читая книгу, следит затем, как из отдельных букв получаются слова, дядя Митяй и дядя Миняй не могут развести лошадей, запутавшихся в постромках; плюшкинские Прошка и Мавра забиты до крайности.

Свойством душевного склада Гоголя, качеством его психологии и интеллекта было восприятие “всей громадно несущейся жизни сквозь видимый миру смех и незримые, неведомые ему слезы”, – писал Ф. М. Достоевский. Но сквозь эти “слезы”, в этой социальной подавленности Гоголь увидел живую душу “бойкого народа” и расторопность ярославского мужика. Он с восхищением и любовью говорил о способностях народа, его смелости, удали, трудолюбии, выносливости, жажде свободы.

“Русский человек способен ко всему и привыкнет ко всякому климату. Пошли его жить на Камчатку, да дай только теплые рукавицы, он похлопает руками, топор в руки, и пошел рубить себе новую избу”.

Крепостной богатырь, плотник Пробка, “в гвардию годился бы”. Он исходил с топором за поясом и сапогами на плечах все губернии. Каретник Митяй создавал экипажи необыкновенной прочности и красоты.

Печник Милушкин мог поставить печь в любом доме.

Талантливый сапожник Максим Телятников – “что шилом кольнет, то и сапоги, то и спасибо”.

Еремей Скороплехин одного оброку приносил по пятьсот рублей! Однако “…нет житья русскому человеку, все немцы мешают, да русские помещики шкуру дерут”.

Крепостные показаны хорошими работниками, с увлечением они выполняют всякое дело, с таким же увлечением отдаются веселью.

Гоголь ценил в народе природный талант, живой ум, острую наблюдательность: “Как метко все, что вышло из глубины России…бойкий русский ум, что не лезет в карман за словом, не высиживает его, как наседка, а влепливает сразу, как пашпорт, на вечную носку”.

Гоголь видел в руеском слове, в русской речи отражение характера своего народа.

В поэме показаны крестьяне, которые не мирятся со своим рабским положением и бегут от помещиков на окраины России.

Абакум Фыров, не выдержав гнета неволи у помещика Плюшкина, бежит на широкий волжский простор. Он “гуляет шумно и весело на хлебной пристани, подрядившись с купцами”. Но нелегко ему ходить с бурлаками, “таща лямку под одну бесконечную, как Русь, песню”.

В песнях бурлаков Гоголь слышал выражение тоски и стремления народа к другой жизни, к прекрасному будущему: “Еще доселе загадка, – писал Гоголь, – этот необъятный разгул, который слышится в наших песнях, несется куда-то мимо жизни и самой песни, как бы сгорая желанием лучшей отчизны, по которой тоскует со дня создания человек”.

Тема крестьянского бунта возникает в девятой и десятой главах. Крестьяне сельца Вшивая Спесь, Боровки и Задирай-лово убили заседателя Дробяжкина. Судебная палата дело замяла, так как Дробяжкин мертвый, пусть будет в пользу живых.

Но среди мужиков не нашли убийцу, не выдали мужики никого.

Капитан Копейкин искалечен на войне. Он не мог работать и поехал в Петербург хлопотать себе помощь, но ему вельможа велел ждать, а когда надоел ему Копейкин, то грубо ответил: “Ищи сам средства для жизни”, да еще пригрозил вызвать исправника. И пошел капитан искать средства в дремучие леса, в шайку разбойников.

Неспокойно в крепостническом государстве. Полна скрытой жизни и внутренних сил Русь “с другого боку”, и неизвест – но, чем обернется “разгул широкой жизни” народной… Не видят этого равнодушные очи помещиков и правителей, занятых своими мелкими интересами, чуждых любви к родине, отмахивающихся от патриотов советами “искать сами себе средств”…

Ну, что ж, Россия найдет средства сдвинуть с места свою бедную, бесприютно раскинувшуюся на широчайших пространствах жизнь. Гоголь не знает, какие это будут средства, но искренне верит в силы русского народа и великое будущее России: “Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросано и неприютно в тебе, открыто, пустынно и ровно все в тебе; …но какая же непостижимая… сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается твоя тоскливая… песня?

Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть места, где развернуться и пройтись ему?”

Горячая вера в скрытые до времени, но необъятные силы своего народа, любовь к родине позволили Гоголю представить ее великое и прекрасное будущее. В лирических отступлениях он рисует Русь в символическом образе “необгонимой птицы-тройки”, воплощающей могущество неисчерпаемых сил Родины. Думой о России кончается поэма: “Русь, куда же несешься ты, дай ответ? Не дает ответа.

Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный… воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства”.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 3.00 out of 5)

Живая Россия в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”