Преступление и наказание Печорина

Роман Лермонтова “Герой нашего времени” был создан в 30-е годы XIX века и, как написал об этом произведении Белинский, стал “грустной думой” о современном поколении. В этом романе автор рассмотрел множество философских и нравственных проблем, которые занимали Лермонтова в его время и продолжают занимать нас в наш непростой век. Носителем взглядов поэта является его герой – Печорин.

Первая глава романа “Бэла” строится в строгом соответствии с канонами романтизма. Это значит, что главный герой противопоставлен окружающему

миру. Он загадочен, непонятен остальным персонажам.

Он ищет неземной любви. Недостижимая для серой массы обывателей глубина и трагичность мироощущения героя дают ему право преступать обычные человеческие правила поведения.

Этот романтический постулат о различных нравственных нормах для героя и для обывателя стал одним из главных вопросов русской литературы XIX века. Общественное сознание связывало эту проблему с именем Наполеона – человека, обязанного своим головокружительным взлетом только самому себе, проповедовавшего странный для того времени мировоззренческий принцип: “Для достижения

цели все средства хороши”. Лермонтова всегда волновал образ Наполеона. В юности поэт преклонялся перед ним,

воспевал его жизнь и оплакивал одинокую гибель. Со временем Лермонтов пришел к переоценке нравственных ценностей. В “Герое нашего времени” он ни разу не упоминает имени своего давнего кумира, но то, что мы называем наполеоновской темой, стало одной из центральных нравственно-философских проблем романа.

В известной мере “Бэла” строится так, что читатель подготовлен к появлению романтического героя, нарушающего все условности, и ждет от Печорина именно бунта. Печорин находится в центре повествования. Он – объект читательского интереса.

И не только читательского. Например, Максим Максимыч не может без слез вспомнить о несчастной участи Бэлы, ведь он искренне полюбил эту девушку. Однако он прощает Печорину ее гибель.

Почему? “Что прикажете делать? Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться”. Другими словами, добрый, порядочный штабс-капитан судит себя и себе подобных по одним законам, а Печорина – по другим, гораздо менее жестким.

И его слушатель – путешествующий офицер – с ним как будто согласен, и мы – читатели – принимаем его систему двойной моральной нормы.

Но ведь человек, отказывающийся судить себя по тем же законам, по которым судит окружающих, теряет нравственные ориентиры, утрачивает критерии добра и зла. Поэтому двойственность нравственной морали по самой своей сути аморальна и преступна, она – основа любого преступления.

В романе “Преступление и наказание” Достоевский зло высмеивал попытки социалистов объяснить все в человеке влиянием внешней среды. “У них одно объяснение, – негодовал Разумихин, – среда заела. Натура не берется в расчет…”. И это справедливое обвинение Достоевского. В самом деле, какая бы ни была среда, как бы сильно ни было ее дурное влияние, человек несет ответственность за свои поступки.

Человек отвечает за каждый свой шаг, это основа нравственности. И эта основа утрачена Печориным: в этом и заключается его преступление.

Так, например, в “Бэле” Печорин ради обретения нового духовного опыта не задумываясь жертвует и князем, и Азаматом, и Казбичем, и самой Бэлой. В “Тамани” он позволил себе из любопытства вмешаться в жизнь “честных контрабандистов” и заставил их бежать, бросив дом, а заодно и слепого мальчика.

В “Княжне Мери” Печорин вмешивается в завязавшийся роман Грушницкого и Мери, вихрем врывается в наладившуюся жизнь Веры. Ему тяжко, ему пусто, ему скучно. Он пишет о своей тоске и о притягательности “обладания душой” другого человека, но ни разу не задумывается, откуда взялось его право на это обладание! Размышления Печорина в “Фаталисте” о вере и безверии относятся не только к трагедии одиночества современного человека в мире. Человек, утратив Бога, утратил главное – моральные ориентиры, твердую и определенную систему нравственных ценностей.

Ведь идея Бога – не цель и не плетка для усмирения инстинктов, это идея духовной потребности самого человека возвыситься над ними, победив их в себе. Это высшая идея духовного равенства, ибо каждый человек есть образ и подобие Божие, вне зависимости от того, Наполеон он или, к примеру, титулярный советник. И никакие эксперименты не дадут Печорину радости бытия. Уверенность может дать только вера.

А глубокая вера предков утрачена в век Печорина. Утратив веру в Бога, герой утратил и веру в себя – в этом его трагедия.

Удивительно, что Печорин, понимая все это, в то же время не видит истоков своей трагедии. Он размышляет следующим образом: “Зло порождает зло; первое страдание дает понятие об удовольствии мучить другого…” Получается, что весь мир, окружающий Печорина, построен на законе духовного рабства: мучают, чтобы получить удовольствие от страданий другого. И несчастный, страдая, мечтает об одном – отомстить обидчику.

Зло порождает зло не само по себе, но в мире без Бога, в обществе, где попраны нравственные законы, где только угроза юридического наказания как-то ограничивает разгул вседозволенности.

Печорин постоянно ощущает свою нравственную ущербность: он говорит о двух половинах души, о том, что лучшая часть души “высохла, испарилась, умерла”. Он “сделался нравственным калекой” – вот истинная трагедия и наказание Печорина.





Преступление и наказание Печорина