Мятежный дух лирики М. Ю. Лермонтова

Лермонтов и его поэзия – это до конца не изведанная страна, где все огромно, беспредельно и необозримо в своей неповторимости и величии. Читаю снова и снова стихи поэта. Что влечет меня к ним?

Красота языка или мудрость мысли, отчаяние мятущейся души или поэзия силы и действия? Скорее всего – все вместе. Поэта волнуют глобальные события, происходящие в стране, судьба родины.

Уже в пятнадцать лет он задавал себе вопрос: “К чему глубокие познанья, талант и пылкая любовь к свободе, когда мы их употребить не можем?” На этот вопрос

он ответил всем своим дальнейшим творчеством, придя к выводу, что призвание поэта – служить родине. И лира Лермонтова всю жизнь звучала для России, волнуя, будоража, борясь с равнодушием и пассивностью. Недаром его с юности влекла бунтарская поэзия великого романтика Байрона, принимавшего участие в освободительной борьбе у себя на родине, в Италии и Греции. Я молод, но кипят на сердце звуки, И Байрона достигнуть я б хотел: У нас одна душа, одни и те же муки; О, если б одинаков был удел!.. Поэзия Лермонтова – это вечные поиски смысла жизни, истины и счастья, разочарование и страдание.

О своем одиночестве в светском

обществе, об окружающих его бездушных людях-масках, о холодности рук и душ говорит поэт в стихотворении “Как часто, пестрою толпою окружен…” Лермонтов пишет о том, как “большой свет” пытается убить его душу. Стихотворение начинается с картины маскарада. Что раздражает поэта, и почему он пытается “забыться памятью” в “недавней старине”, почему ласкает в душе старинную мечту? Маскарад отвратителен своей фальшью.

Это притворство, это маски, прикрывающие бездушие, хранящие пустоту. Они нелепы. Все парадоксально в мире маскарада. “Пестрая толпа” видится поэту “как будто бы сквозь сон”.

Мелодия в музыке разрушена. Вместо искренних, доверительных речей слышится лишь “дикий шепот”. Все противоестественно, все лжет. Душа Лермонтова живет “вольной птицей” только тогда, когда он вспоминает: …и кругом Родные все места: высокий барский дом И сад с разрушенной теплицей; Зеленой сетью трав подернут Спящий пруд, А за прудом село дымится… Лермонтов скучал и задыхался в душной атмосфере света, куда определила его судьба.

В “буре тягостных сомнений и страстей”, как ни ярка, ни властна мечта поэта, она лишь “свежий островок”. При всей ее притягательности мечта хрупка. И шум толпы людской спугнет мечту мою, На праздник незванную гостью… После этого отрезвления от мечты у поэта с необычайной силой рождается желание “смутить веселость их и бросить им в глаза железный стих, облитый горечью и злостью”. В этих горьких, выстраданных строчках звучит горячий протест против всего, что воплотила в себе светская чернь, и что было особенно отвратительно поэту: фальшь, бездушие, пустота.

Этой борьбе Лермонтов был верен до конца своей жизни. И силы для этого давал ему истинный и прекрасный, полный гармонии мир, который всегда жил в его душе. Скорбная и суровая мысль о поколении, которое, как казалось ему, обречено пройти по жизни “без шума и следа”, не оставив следа в истории, вытеснила его юношескую мечту о романтическом подвиге. Лермонтов живет теперь, чтобы сказать правду о “плачевном состоянии” его духа и совести поколению безвольному и малодушному, живущему без надежды на будущее. К добру и злу постыдно равнодушны, В начале поприща мы вянем без борьбы; Перед опасностью позорно-малодушны, И перед властию – презренные рабы.

Мятежная душа поэта бунтует против равнодушия, пассивности, малодушия своего поколения. Лермонтов не может примириться с тем, что образованные, гуманно мыслящие люди, усвоив “поздний ум” отцов, старятся в бездействии, живут без всякой цели, покорно склоняя голову перед силами реакции. Поэтому Лермонтова восхищает жизненный подвиг его великого предшественника Пушкина, который “восстал… против мнений света” и поплатился за это жизнью.

Его до глубины души возмущает фальшивое, лицемерное сожаление подлых убийц гениального русского поэта. И он бросает им в лицо гневные, убийственные слова и грозит справедливым возмездием: Вы, жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы палачи! Таитесь вы под сению закона, Пред вами суд и правда – все молчи!.. Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону злата, И мысли и дела он знает наперед.

Лермонтов звал современников к борьбе и к избавлению от рабской неволи. В своем воображении он рисовал гордых героев, людей, верных клятве, гибнущих за волю, за родину, за верность самим себе. Ведь могущественный образ лермонтовской поэзии – буря. Человек, рожденный для бури, тоскует без нее, ищет в ней смысл жизни, поле деятельности. Он, как романтический Мцыри, готов, “как брат, обняться с бурей”.

Поэт желает иметь не крепкую ладью, которая спасет его от бури. Нет, он любит риск, хочет один на один столкнуться со стихией. Дайте мне челнок дощатый С полусгнившею скамьей, Парус серый и косматый, Ознакомленный с грозой. Эти строки из стихотворения “Желанье” говорят о том, что для Лермонтова борьба была естественным состоянием души.

Она необходима ему, чтобы увериться в своих силах, стать вровень со стихией. Чем она громадное и яростнее, чем меньше средств защиты от нее, тем полнее удовлетворение, сильнее гордость. “Буйный спор с дикой прихотью пучин” способен сделать поэта радостным и свободным. Через всю жизнь проносим мы в душе образ поэта – тоскующего, смелого, благородного, наделенного могучими страстями, волей и проницательным и беспощадным умом.

Поэта, чей мятежный дух заставляет тревожно биться наше сердце, зовет к борьбе с повседневностью и обыденностью.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)


Мятежный дух лирики М. Ю. Лермонтова