Мое открытие “серебряного века” русской поэзии

К. Бальмонт, Н. Гумилев, А. Ахматова Красивое название “серебряный век” заставило меня обратиться к русской поэзии конца XIX – начала XX столетия. Этот удивительный мир поражает своей необычностью, оригинальностью. Человеку, воспитанному на стихах Пушкина, Лермонтова и Некрасова, непросто понять поэтику символистов, акмеистов и футуристов, их идеи, особенный, нетрадиционный взгляд на окружающую действительность и самого себя. Первым поэтом, открывшим мне неповторимый мир “серебряного века”, стал К. Бальмонт.

За удивительную

музыкальность стиха его называли “Паганини русского стиха”. Его произведения воспринимаются как слияние поэзии с музыкой, на стихах Бальмонта, как на нотах, можно ставить музыкальные знаки. Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. Мечта, тени, угасавший день, попытка поймать то, что ушло, остановить время – эти образы помогают поэту выразить мысль о том, что бытие – это лишь тень, а значит, не нужно жалеть об оставленном и ждать будущего. По-моему, читая Бальмонта, убеждаешься в верности старой истины о том, что
человек – это целый мир, который интересен сам по себе.

В стихотворениях этого замечательного поэта все внимание сосредоточено на его собственной душе, которая не ищет контакта с окружающим. В его стихах передаются многообразные оттенки ощущений, переживаний, настроений лирического героя. Я ненавижу человечество, Я от него бегу, спеша. Мое единое отечество – Моя пустынная душа.

По-моему, вызов и бравада, звучащие в этих словах поэта, не могут скрыть его крайнего одиночества. Создается впечатление, что Бальмонт творит легенду о себе самом. Его часто упрекали в эгоцентризме, в восторженном отношении к самому себе, к своей неповторимости, избранности. “Не для меня законы, раз я гений”, – писал Бальмонт. Но мне думается, что это высокомерие одиночки – только поза, роль, которую выбрал сам поэт и которую играл не всегда блестяще и убедительно.

Ведь холодный, надменный эгоист, вознесшийся над толпой, никогда не смог бы написать таких глубоко человечных, выстраданных строк: Я насмерть поражен своим сознаньем, Я ранен в сердце разумом моим. Я неразрывен с этим мирозданьем, Я создал мир со всем его страданьем, Струя огонь, я гибну сам, как дым. Поэзия Бальмонта по-прежнему жива. Она волнует своей эмоциональностью, одухотворенностью, радостью бытия.

Романтизм мировосприятия характерен для другого замечательного поэта “серебряного века” – Н. Гумилева. В отличие от Бальмонта Гумилев всячески стремится скрыть свой интимный мир за красочными экзотическими картинами, за “маской конквистадора”. Очень трудно, а скорее всего, просто невозможно более или менее полно рассказать о стихах этого поэта. Ведь каждое его стихотворение открывает какую-то новую грань взглядов, настроений, видения мира.

В одном он – певец отваги, риска, смелости. Его “Капитаны” – гимн мужественным людям, бросающим вызов судьбе и стихиям. Быстрокрылых ведут капитаны – Открыватели новых земель, Для кого не страшны ураганы, Кто изведал мальстремы и мель. Чья не пылью затерянных хартий – Солью моря пропитана грудь, Кто иглой на разорванной карте Отмечает свой дерзостный путь.

Но вот энергичный, упругий ритм стиха неожиданно сменяется грустными элегическими строками: Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной. Стихотворение “Вечер” проникнуто настроением спокойной печали, сожалением о том, что только во сне является поэту “обетованная страна – давно оплаканное счастье”.

Но когда я думаю о Гумилеве, то в памяти всплывает прежде всего таинственное озеро Чад, на котором “изысканный бродит жираф”. Почему такой странный, непривычный образ так трогает, завораживает? Это символ того чудесного, прекрасного и таинственного, в которое нужно верить. Я знаю веселые сказки таинственных стран Про черную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя. И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…

Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. По-моему, в этом стихотворении содержится резкое неприятие той серой, однообразной, скудной чувствами и событиями действительности, в которой мы живем. Чтобы ощутить всю полноту и радость бытия, нужно самому создать мир, расцветить его яркими красками и звуками и, главное, поверить в его реальность. Но сделать это не под силу обычному человеку, который не может преодолеть свой скептицизм, рассудочность, рационализм.

Такой человек духовно беден: он не способен увидеть и ощутить красоту. К миру прекрасного нас приобщает и поэзия А. Ахматовой, хотя в ней нет экзотических картин, утонченности языка, изысканности стиля. Несмотря на открытую обыденность и предельную простоту языка, ее стихи поражают внутренней силой чувства и непосредственностью эмоций. При мысли о поэзии Ахматовой сразу приходит слово “любовь”.

Встречи и расставания, нежность и самоотверженность, рвущаяся из сердца радость и тихая грусть – все эти разнообразные оттенки любовного чувства я встретила на страницах ахматовских книг. Правда, любовь у поэтессы редко бывает счастливой. Она несет с собой печаль, бесприютность, трагедию.

Но обратимся к стихам Ахматовой, которые гораздо лучше расскажут о любви. Настоящую нежность не спутаешь Ни с чем, и она тиха. Ты напрасно бережно кутаешь Мои плечи и грудь в меха.

И напрасно слова покорные Говоришь о первой любви. Как я знаю эти упорные Несытые взгляды твои! Жгучая мечта о любви истинно высокой, ничем не искаженной, обостренное чувство фальши, разочарование в любимом человеке нашли свое выражение в этом небольшом стихотворении. Любовная лирика Ахматовой воспринимается как огромный роман, в котором переплетаются человеческие судьбы, отражаются все многообразные нюансы интимных отношений. Но чаще всего это рассказы о “таинственных невстречах”, “несказанных речах”, о ком-то “непришедшем”, о чем-то невоплощенном.

В стихотворении “Рыбак” развивается тема предчувствия, ожидания любви. Первое, еще детское чувство властно завладевает девочкой, “что ходит в город продавать камсу”. Щеки бледны, руки слабы, Истомленный взор глубок, Ноги ей щекочут крабы, Выползая на песок.

Но она уже не ловит Их протянутой рукой. Все сильней биенье крови В теле, раненном тоской. Лирика Ахматовой раскрывает не только ее духовную жизнь. Она созвучна чувствам и переживаниям людей, жизнь которых осветила любовь, даря и радость, и грусть, и волнения, и страдания.

Поэзия “серебряного века” открыла мне неповторимый мир красоты, добра, гармонии. Она научила видеть прекрасное в обыденном и привычном, заставила прислушаться к себе и к людям. Благодаря знакомству с ней моя жизнь стала богаче и одухотвореннее.

Я почувствовала себя первооткрывателем земли, где царит “союз волшебных звуков, чувств и дум”.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 3.50 out of 5)


Мое открытие “серебряного века” русской поэзии