Ч. Т. Айтматов

Ч. Т. Айтматов

В романах Чингиза Айтматова отражен путь от “простого советского человека” к “человеку трудолюбивой души”. В начале этого ряда стоит повесть “Прощай, Гульсары!” (1966), затем идет роман “И дольше века длится день” (“Буранный полустанок”) (1980), а завершает его роман “Плаха” (1986).

Главные герои этих произведений родственны друг другу. И табунщик Танабай (“Прощай, Гульсары!”), и путевой обходчик Едигей (“И дольше века длится день”), и чабан Бостон Уркунчиев (“Плаха”) относятся к той

породе простых, внешне незаметных и зачастую не замечаемых людей, на которых мир держится. Например, если б путевой обходчик Едигей не сметал бы в летний зной песок, а в зимнюю стужу снег с дороги, соединяющей центр и космодром, не было бы никаких великих свершений в космосе. Этот образ-символ – человек с метлой или лопатой, расчищающий дорогу между Землей и Космосом, – в высшей степени характерен для художественной системы Айтматова.

Вопреки соцреалистическому постулату об ответственности человека перед историей, тяжкими судьбами своих героев Айтматов утверждает идею ответственности истории перед

ее главным творцом, рядовым тружеником. В романе “И дольше века длится день” (1980) исторически конкретная современность с ее острейшими социальными, нравственными, психологическими конфликтами освещена, с одной стороны, теплыми лучами памятливого народного сказания, а с другой – холодным, предостерегающим светом новейшей фантастической антиутопии. В таком стереоскопическом пространстве существует путевой обходчик Едигей Жангельдин, которого Айтматов назвал человеком трудолюбивой души: он не может не отозваться на слезу чужого ребенка, не может он не откликнуться на горе других народов, его не могут не тревожить беды, угрожающие всему человечеству. Это человек, хранящий в своей памяти древнюю легенду о манкурте – рабе, насильно лишенном памяти и убившем свою родную мать. Но за современными манкуртами стоит мощь государственной машины. Это она превратила родовое кладбище в космодром. Отношения между этими двумя пространственными образами – кладбищем и космодромом – очень существенны в общей концепции романа Айтматова. Кладбище – символ старины и памяти о прошлом, космодром – символ новизны и порыва в будущее. Но со стартовых площадок, поставленных прямо на могилах забытых предков, звездные корабли не уходят в будущее, с них лишь взлетают боевые ракеты, предназначенные образовать вокруг планеты новое “шири”, непроницаемое кольцо, которое будет препятствовать возможным контактам между землянами и другими цивилизациями, – обнесут весь мир новой “Берлинской стеной”.

В “Плахе” (1986) переплелись еще сложнее, чем в “Буранном полустанке”, современность и библейская легенда, жизнь людей и жизнь попираемой ими природы, высокие философские споры и злободневные “производственные” коллизии. И в этом контексте образ “человека трудолюбивой души” предстает более наполненным, а судьба – трагичнее, чем в “Буранном полустанке”. В определенном смысле действие романа “Плаха” начинается с того, чем завершился “Буранный полустанок”. Два главных героя нового романа, семинарист-расстрига Авдий Каллистратов и бригадир овцеводов Бостон Уркунчиев, вступают в борьбу со злом, злом могучим, агрессивным, опасным; имя ему – бездуховность. Лики у этого зла разные, но тем оно опаснее. По Айтматову, главное зло, которое мешает свободной, хозяйской, творческой, одухотворенной жизни бостонов, – это социалистическая демагогия, а точнее, те, кто ее насаждает, и те, кто ею прикрывается. За экологические подлости базарбаев и политические глупости кочкорбаевых расплачиваются бостоны, и расплачиваются страшной ценой. Такова логика отношений между честным тружеником, с одной стороны, политическим демагогом

И бездельником – с другой, какой ее раскрывает Айтматов. Ведь выстрел Бостона, поразивший насмерть маленького Кенджеша, которого уносила волчица Акбара, стал выстрелом в самого себя, стал самоубийством. Потому что Бостон этим выстрелом перебил нить своей судьбы в бесконечной пряже поколений. Отец, переливаясь в сына, продолжал себя в нем; сын, опираясь на отца, утверждался в жизни. Выстрел Бостона положил конец всему.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)


Ч. Т. Айтматов