Биография Цветаева Марина Ивановна

Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. По происхождению, семейным связям, воспитанию она принадлежала к трудовой научно-художественной интеллигенции. Отец ее – сын бедного сельского попа, уроженец села Талицы Владимирской губернии – вырос в таких “достатках”, что до двенадцати лет сапог в глаза не видал. Трудом и талантом Иван Владимирович Цветаев пробил себе дорогу в жизни, стал известным филологом и искусствоведом, профессором Московского университета, директором Румянцевского музея и основателем Музея

изящных искусств . Он умер в 1913 году. Мать – из обрусевшей польско-немецкой семьи, натура художественно одаренная, музыкантша, ученица Рубинштейна.

Она скончалась рано , но, по словам дочери, успела оказать на нее “главенствующее влияние”: “Музыка, природа, стихи, Германия… Одна против всех”. Детство, юность и молодость Марины Цветаевой прошли в Москве и в тихой подмосковной Тарусе, отчасти – за границей . Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно: совсем маленькой девочкой – в музыкальной школе, потом – в католических пансионах в Лозане и Фрейнбурге, в ялтинской женской гимназии, в московских частных пансионах. Окончила в Москве семь классов частной гимназии Брюхоненко . В возрасте шестнадцати лет, совершив самостоятельную поездку в Париж, прослушала в Сорбонне сокращенный курс истории старофранцузской литературы. Стихи Цветаева начала писать с шести лет , печататься – с шестнадцати, а два года спустя, в 1910 году, еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи, выпустила довольно объемный сборник – “Вечерний альбом”.

Изданный в количестве всего 500 экземпляров, он не затерялся в потоке стихотворных новинок, затоплявшем тогда прилавки книжных магазинов. Его заметили и одобрили такие влиятельные и взыскательные критики, как В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин. Были и другие сочувственные отзывы. Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью.

Но этом сошлись все рецензенты. Брюсов противопоставил Цветаеву другому тогдашнему дебютанту – Илье Эренбургу. Строгий Брюсов особенно похвалил Цветаеву за то, что она безбоязненно вводит в поэзию “повседневность”, “Непосредственные черты жизни”, предостерегая ее, впрочем, от опасности впасть в “домашность” и разменять свои темы на “милые пустяки”.

Отзыв Гумилева был еще благосклоннее: “Марина Цветаева внутренне талантлива, внутренне своеобразна… Многое ново в этой книге: нова смелая интимность; новы темы, например детская влюбленность; ново непосредственное, бездумное любование пустяками жизни…”. Особенно поддержал Цветаеву при вхождении ее в литературу Максимилиан Волошин, с которым она вскоре, несмотря на большую разницу в возрасте, подружилась. Вслед за “Вечерним альбомом” появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: “Волшебный фонарь” и “Из двух книг” , – оба под маркой издательства “Оле-Лукойе”, домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она вышла замуж.

В это время Цветаева – “великолепная и победоносная” – жила уже очень напряженной душевной жизнью. Устойчивый быт уютного дома в одном из старомосковских переулков, неторопливые будни профессорской семьи – все это было внешностью, под которой уже зашевелился “хаос” настоящей, не детской поэзии. Жизнелюбие Марины Цветаевой воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Но как раз при встрече с родиной поэта постигла жестокая и непоправимая беда. Годы первой мировой войны, революции и гражданской войны были временем стремительного творческого роста Цветаевой.

Она жила в Москве, много писала, но печатала мало, и знали ее только завзятые любители поэзии. С писательской средой сколько-нибудь прочных связей у нее не установилось. В январе 1916 года она съездила в Петроград, где встретилась с М. Кузминым, Ф. Сологубом и С. Есениным и ненадолго подружилась с О. Мандельштамом.

Позже, уже в советские годы, изредка встречалась с Пастернаком и Маяковским, дружила со стариком Бальмонтом. Блока видела дважды, но подойти к нему не решилась. Октябрьской революции Марина Цветаева не поняла и не приняла.

В литературном мире Цветаева по-прежнему держалась особняком. С настоящими советскими писателями контакта почти не имела, но и сторонилась той пестрой буржуазно-декадентской среды, которая еще задавала тон в литературных клубах и кафе. Советская власть великодушно не замечала фрондерства в стихах поэтессы, уделила Цветаевой из своих скудных запасов паек, печатала ее книжки в Государственном издательстве , а в мае 1922 года разрешила ей с дочерью Ариадной уехать за границу – к мужу, который был белым офицером, пережил разгром Деникина и Врангеля, а к тому времени стал пражским студентом. За рубежом Цветаева жила сперва в Берлине , потом три года – в Праге; в ноябре 1925 года перебралась в Париж.

Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. В самих столицах жить было не по средствам, приходилось селиться в пригородах или ближайших деревнях. Пейзажи этих и других мест отразились в произведениях Цветаевой , причем очень конкретно. Поначалу белая эмиграция приняла Цветаеву как свою. Ее охотно печатали и хвалили.

Но вскоре же картина существенно изменилась. Прежде всего, для самой Цветаевой наступило жестокое отрезвление. Действительность не оставила камня на камне от мифа о “русской Вандее”. Муж Цветаевой, С. Я. Эфрон, прошедший с белой армией весь ее бесславный и преступный путь, повинуясь голосу чести и совести, коренным образом пересмотрел свои взгляды. Он рассказал Цветаевой правду о “белом движении”, и она не могла не признать этой суровой правды.

Знаменательно, что политические темы, которым Цветаева отдала щедрую дань в стихах 1917-1921 гг., постепенно выветриваются из ее творчества эмигрантского периода. Характерен и такой факт: Цветаева вывезла с собой из Советской России рукопись целого сборника стихов , посвященных “русской Вандее”; убедившись, что за всем, о чем она здесь писала, не стояло ни исторической, ни человеческой правды, она так и не напечатала эту книжку, несмотря на многочисленные и настоятельные предложения. Постепенно связи Цветаевой с белой эмиграцией все более ослабевают и наконец почти рвутся. Ее печатают все меньше и меньше.

Она пишет очень много, но написанное годами не попадает в печать или вообще остается в столе автора. Если в 1922-1923 гг. ей удалось издать за рубежом пять книжек, то в 1924 году – уже только одну, а потом наступает перерыв до 1928 года, когда вышел в свет последний прижизненный сборник Цветаевой “После России”, включающий стихи 1922-1925 гг. Большие ее вещи – “Поэма Горы”, “Поэма Конца”, “Крысолов”, “Поэма Лестницы”, “С моря”, “Попытка Комнаты”, “Новогоднее”, “Поэма Воздуха”, драмы “Метель”, “Фортуна”, “Конец Казановы” , “Приключение”, “Тезей” , “Федра” – затеривались на страницах малотиражных журналов и альманахов. Поэзия Цветаевой была монументальной, мужественной и трагической.

Мелководье эмигрантской литературы было ей по ступню. Она думала и писала только о большом – о жизни и смерти, о любви и искусстве, о Пушкине и Гете… Независимость Цветаевой, ее смелые эксперименты со стихом, самый дух и направление ее творчества раздражали и восстанавливали против нее большинство эмигрантских литераторов. Один из них – критик, считавшийся арбитром вкуса, без обиняков говорил в печати о “нашем не сочувствии” к поэзии Цветаевой, об ее “полной, глубокой и бесповоротной для нас неприемлемости”. В творчестве Цветаевой все более крепнут сатирические ноты.

Чего стоит одна “Хвала богатым!”. В этом же ряду стоят такие сильные стихотворения, как “Поэма Заставы”, “Поезд”, “Полотерская”, “Ода пешему ходу”, стихи из цикла “Стол”, “Никуда не уехали…”, “Читатели газет”, отдельные строфы “Поэмы Горы”, в которых струится поистине обжигающая “лава ненависти” к жалкому “царству моллюсков”, и, конечно, целиком – такие яростно антимещанские, антибуржуазные вещи, как “Крысолов” и “Поэма Лестницы”. Важное значение для понимания позиции Цветаевой, которую заняла она к 30-м годам, имеет цикл “Стихи к сыну” . Здесь она во весь голос говорит о Советском Союзе как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судьбы, неудержимо рвущейся вперед – в будущее.

Во тьме дичающего старого мира самый звук СССР звучит для поэта как призыв к спасению и весть надежды. Личная драма Цветаевой переплелась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма – и успела проклясть его. Победа гитлеризма в Германии, гибель Испанской республики, мюнхенская измена – все это вызвало в душе Цветаевой страстный протест.

Близкие ей люди – муж и дочь – уехали в Советский Союз. Марина Ивановна с сыном готовились к отъезду. Последнее, что Цветаева написала в эмиграции, – цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую она нежно и преданно любила . В 1939 году Цветаева восстанавливает свое советское гражданство и возвращается на родину. Тяжело дались ей семнадцать лет, проведенные на чужбине. Личные ее обстоятельства сложились плохо: муж и дочь подверглись необоснованным репрессиям.

Цветаева поселилась в Москве, занялась переводами, готовила сборник избранных стихотворений. Грянула война. Превратности эвакуации забросили Цветаеву сперва в Чистополь, потом в Елабугу.

Тут-то и настиг ее тот “одиночества верховный час”, о котором она с таким глубоким чувством сказала в своих стихах. Измученная, потерявшая волю, 31 августа 1941 года Марина Ивановна Цветаева покончила с собой.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)

Биография Цветаева Марина Ивановна