Баллады “Людмила” и “Светлана”

…Здесь несчастье – лживый сон;

Счастье – пробужденъе.

В. Жуковский

Идея человечности, которую Василий Андреевич Жуковский пронес через всю жизнь, одухотворила и его лирику. Помня о неотвратимых утратах и ранах сердца, он поет взволнованно и даже патетически о любви к человеку.

При мысли великой, что я человек.

Всегда возвышаюсь душою.

Личность, по мысли Василия Андреевича, должна быть ежеминутно готова к участию и состраданию, потому что – “все в жизни к великому средство…” Гуманность окрыляет человека

и поднимает его над низменным и прозаически тусклым существованием, ободряя его и помогая преодолеть жестокие удары судьбы. Многие стихотворения Жуковского увлекают читателя в волнующий мир, прекрасное “далеко”:

Иль Предчувствие сходило

К нам во образе твоем

И понятно говорило

О небесном, о святом?

Часто в жизни так бывало:

Кто-то светлый к нам летит,

Подымает покрывало

И в далекое манит.

Рядом с лирическими жанрами – элегией, посланием, песней и романсом – живет в творчестве поэта баллада.

Баллады Жуковского – это “театр страстей”, где до предела напряжены

ситуации, где фантастика непосредственно вмешивается в судьбы персонажей, где чувства и настроения героев изменчивы, а поступки непредсказуемы. Людмила, героиня одноименной баллады, решается на бунт и защищает свою любовь, но неумолимый рок карает ослушницу:

Расступись, моя могила;

Гроб, откройся, полно жить;

Дважды сердцу не любить.

На стороне героини, преданной жениху, сила чувства и жажда счастья, однако судьба уготовила ей гибель:

О Людмила, грех роптанъе;

Скорбь – создателя посланъе;

Зла создатель не творит;

Мертвых стон не воскресит.

Но эта смерть воспринимается и самой героиней, и читателями как освобождение от земных страданий, воссоединение душ любящих, которых на земле разлучил рок. Воспринимается это все, скорее, как сказка, нежели трагедия.

Тихий, страшный хор завыл:

“Смертный ропот безрассуден;

Царь всевышний правосуден;

Твой услышал стон творец;

Час твой бил, настал конец”.

Героиня другой одноименной баллады, Светлана, до смерти напугана страшным сном, но рок ее пощадил. В непонятной и вихревой атмосфере “метели и вьюги” героев охватывает душевное смятение, противоречивые переживания:

“Как могу, подружки, петь?

Милый друг далеко;

Мне судьбина у мереть

В грусти одинокой…”

Герои его произведений стремятся убежать от преследующей их судьбы, противятся карающему их несправедливому року.

Два прибора на столе.

“Загадай, Светлана;

В чистом зеркале стекле

В полночь, без обмана

Ты узнаешь жребий свой:

Стукнет в двери милый твой

Легкою рукою…”

За всем этим Жуковскому видится непримиримое противоречие и противостояние вспыхнувшего чувства – общественным устоям, новой личной морали – омертвевшим этическим догмам. В его балладах осуждается корысть, низменные страсти, индивидуализм и эгоизм и воспевается невинность, чистота и душевная щедрость.

“Я с тобой, моя краса;

Укротились небеса;

Твой услышав ропот!”

Оглянулась… милый к ней

Простирает руки.

“Радость, свет моих очей,

Нет для нас разлуки…”

Автор убежден, что всем воздается по заслугам – это общий мудрый закон бытия, управляющий миром. Поэтому верная и любящая Светлана награждается встречей с любимым.

О! не знай сих страшных снов

Ты, моя Светлана…

Будь, Создатель, ей покров!

Ни печали рана,

Ни минутной грусти тень

К ней да не коснется…

Будь вся жизнь ее светла.

Будь веселость, как была,

Дней ее подруга.

Наперекор жестокому веку, Жуковский в балладах строит свою особую Вселенную, где все совершается по справедливости, как в сказке. По желанию автора соединяются и расстаются влюбленные, страшное превращается в смешное, наказываются виновные – во всем царит принцип высокой человечности.

Отворяйся ж,

Божий храм;

Вы летите к небесам,

Верные обеты;

Соберитесь, стар и млад;

Сдвинув звонки чаши, в лад

Пойте: многи леты

Черпая сюжеты баллад в народном эпосе, там же, в народной морали он находит свой гуманизм. Для поэта важна была не столько русская основа его произведений, сколько национальное мировосприятие.

Яркое начало баллады “Светлана” стало не просто данью “лубочной” России, а опорой на национальные традиции.

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

“За ворота башмачок.

Сняв с ноги, бросали;

Снег пололи; под окном

Слушали; кормили

Счетным курицу зерном;

Ярый воск топили…

Современные же читательницы воспринимают эти строки почти как “руководство к действию”.

Жуковский работает не только над “русскими”, но и над античными и средневековыми сюжетами баллад. При этом он стремится отыскать национальное, характерное в самом складе мышления героев и в общей атмосфере действия, не касаясь внешних примет эпохи, отвлекаясь от экзотики и декоративного фона.

Баллады Василия Андреевича познакомили Россию с европейскими народными преданиями. Поэт ввел в национальное художественное сознание множество неизвестных русскому читателю произведений. Это была большая работа, которая расширяла идейный и художественный кругозор русского общества, придавая нашей литературе еще не обжитый ею художественный мир.

Пал великий Ахиллес!

Машут фурии змиями.

Боги мчатся к небесам…

И карающий громами

Грозно смотрит на Пергам.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)


Баллады “Людмила” и “Светлана”